Километров десять по песку...
10.11.2008 | Комментарии отключены
“Хорошо, если между ними ещё ничего не было, а то потом греха не оберешься. Правда два месяца разлуки в этом возрасте срок серьезный, археолог взглянул на часы. Стрелки приближали заветную Африку, - Надо будет в ноябре постараться, чтобы Гришка в город на телефон не очень часто ездил. Там километров десять по песку. Будет, наверное, на мопеде гонять. Бензин и машина казенные, скажу, чтоб часто не давали. Один раз съездит и будя...
В декабре - то пустыня, до ближайшего телефона километров двести - тут уж на мопеде не сгоняешь. У нас там только радиосвязь, правда с выходом на Интернет, но вся аппаратура у начальника международной экспедиции. А начальник китаец. Профессор. Говорят ему лет сто. Из европейских языков свободно владеет французским. Гришка этот язык не знает - английскую школу закончил. Так что, извините, не договорятся ... Поплачет девочка без весточек в одиночестве и остынет.”
Такие вот мысли бродили в голове тридцатилетнего холостяка, возглавлявшего российскую команду в международной археологической экспедиции.
Он повернулся в ту сторону, где стояли младший брат и его подруга. Взглянул и новые мысли овладели Александром Петровичем, молодым талантливым ученым, холостым покорителем женских сердец, считавшим любовь забавой и не боявшимся разлук.
Африка. Тунис. Пустыня. Фараон. Египетский. Отвоевал оазис и решил город построить, давно. Строил, стоил, а потом надумал развлечься, в пустыню на верблюде прокатиться, километров на двести. И зачем понесло? Тоже турист нашелся. Сидел бы возле стройки, а то помер в результате посреди пустынной дороги.. Там и схоронили вместе с любимым верблюдом. Еще кое-что, конечно, с собой дали, не с пустыми же руками в загробный мир отправлять!. Три тысячи лет лежал спокойно, никому не мешал, а тут вдруг вспомнила о нем мировая общественность. Набежали всякие, во главе с китайцем...
И теперь из-за этого фараона - туриста девочка в Москве остается одна - одинешенька.
Приблизительно такие мысли пришли ученому в голову.
“Вот она где настоящая связь времен и поколений
Нет уж, пусть Гришка мотается на телефон. Десять км туда, десять обратно после двенадцати часов махания лопатой под палящим солнцем... Выдюжит? Ну, это его личное дело. Я, по крайней мере, мешать не буду.” так, закончил он свои размышления, увидев, как Ника сжалась у Гришки под рукой.
Была она похожа на обиженного птенца, которого вот сейчас, как только объявят посадку, отринет от себя бритая наголо, с маленьким ежиком вновь отрастающих волос, длинноногая птица с пришитым ухом.
И такая тоска была в глазах и этого птенца и этой птицы, что одинокий холостяк Александр Петрович отвел от них взгляд и столкнулся с двумя парами других глаз, смотревшими на него с одинаковым обожанием и преданностью. Девушки Ани..., но это уже совсем другая история.
Тем более, что объявили посадку.
...
Господи, ну разве можно не поцеловаться на прощанье? Что глупости-то спрашивать! Ведь живые же люди и совершенно неважно кому сколько лет.
...
Когда куртки, бейсболки, рюкзаки и ящики исчезли в таможенном коридоре, Ника, постояв у холодной колонны минут десять и, постепенно, придя в себя, медленно поплелась к цветочному киоску. Купила две розы, попросила завернуть их поотдельности, нашла свободное кресло в той части зала откуда должна была происходить посадка на Цюрих, села и отключилась, пытаясь сосредоточиться только на том ощущении, которое хранили губы.
В запасе у неё было целых полтора часа.
О чем она думала? Да, ни о чем. Сказано же: отключилась. Понятно? Нет? Ничем не могу помочь.
| ← В последнюю секунду | Шереметьево - 2 → |
